LAMB OF GOD’s Рэнди Блайт вспоминает смерть поклонника в Чехии

10 июля 2015 timetorock

Читайте эксклюзивный отрывок из мемуаров «Dark Days», где вокалист рассказывает о темной главе своей истории

Рэнди Блайт Dark Days

В 2012 году фронтмен LAMB OF GOD Рэнди Блайт был арестован в Чехии по обвинению в непредумышленном убийстве за якобы толчок 19-летнего поклонника Даниэля Носека, который за два года до этого упал со сцены и получил травмы, несовместимые с жизнью. В результате Блайт оказался в пражской тюрьме Pankrác Prison, пока его, наконец, не отпустили под залог спустя 37 дней после ареста. В конечном итоге певца оправдали в 2013 году, когда он решил – вопреки советам юристов – вернуться в страну и предстать перед судом.

Этот опыт вдохновил его к написанию двух песен, «Still Echoes» и «512», с грядущего альбома «VII: Sturm und Drang» LAMB OF GOD. Вдобавок былые события побудили его написать мемуары «Dark Days», где он впервые рассказывает свою часть истории публично (книга уже доступна для предварительного заказа на Amazon).

В шестой главе певец вспоминает роковую дату 24 мая 2010 года, когда Носек получил травмы во время пражского шоу на сцене Abaton. В представленном ниже отрывке Рэнди Блайт рассказывает про опасное, хаотичное и непрофессиональное шоу, на котором практически отсутствовала служба безопасности, а также вспоминает вышедшую из под контроля борьбу с поклонником.

[Оригинальный текст представлен на сайте журнала Rolling Stone].

«
Мы вернулись в клуб как раз перед нашим концертом. Я вспоминаю, как мы быстро поднимались по лестнице и заметили, что из клуба можно выйти только через парадную дверь. Единственный способ выйти победителем из этой ситуации и пройти незамеченным, как в ту ночь – быть быстрым и незаметным, и даже не пытаться оторвать взгляд от пола, пробираясь сквозь толпу к гримерке. Гримерка представляла собой небольшую комнату в конце короткого коридора, забитого оборудованием, справа от сцены (слева от сцены, если смотреть из зала). Я надел обезьяний костюм (вонючие шорты, грязная майка и зловонные ботинки, которые я ношу каждый вечер, чтобы моя регулярная одежда не пропитывалась потом), сделал вокальную разминку и вышел на сцену. Я должен был пройти сквозь линию усилителей и гитарных кабинетов, и проползти вдоль барабанной установки Криса, прежде чем добрался до левой части сцены, где перед шоу и во время коротких перерывов размещались я и гитарист Марк. Я помню, что это путешествие на левую сторону было действительно тяжелым; груды кабелей, гитар, барабанов и аппаратуры стояли на моем пути. Теперь я понимал, почему наша команда была так ворчлива с самого утра. Сцена казалась крошечной, было муторно там работать. Было чрезвычайно тесно. Я услышал, как заиграл вводный трек. Дрю, гитарный техник Майка, сказал мне: «Будь осторожен – это маленькая сцена, там действительно тесно». Я вручил Дрю свои очки на хранение, Крис начал отчет первой песни, Марк вышел на сцену, после чего за ним последовал я, как это бывает во время бессчетного количества прочих ночей.

Помню ли я, что мы играли в ту ночь? Немного. Это было обычное шоу, как и любое из сотен других, которые моя группа играла за свою карьеру. Было громко. Было жарко. Я вылил немало воды на свою макушку, чтобы остудить пыл. Было много людей с длинными волосами и в черной одежде, которые толкались друг с другом. Казалось, что мы отлично взаимодействовали с аудиторией. Ничего особенно впечатляющего или ужасного не приходит в голову. Только несколько вещей выделялись, когда я пытался включить свой мозг и вернуть ход мыслей.

Я помню, что с самого начала нашего сета на сцене было много людей, которые к нам не относятся. Эти люди не работали в нашей группе, команде техников или службе безопасности. Вообще, я не помню, чтобы там была организована хоть какая-то безопасность в отношении присутствующих в области сцены, потому что люди продолжали подпрыгивать, натыкались на меня, пока бежали по переполненной площадке и прыгали в толпу. На каждом шоу, которое играет наша группа, есть пункт, прописанный в контракте, где указываются требования LAMB OF GOD. Одно из требований касается обученной службы безопасности и наличия надежных баррикад, размещенных должным образом в передней части сцены. Эти меры призваны гарантировать, что члены аудитории не будут прыгать со сцены, сохраняя безопасность как зрителей, так и участников группы. Иногда какие-то вещи вычеркивают из контракта или райдера в зависимости от бюджета промоутеров на конкретное шоу, но никогда эти правки не касаются безопасности или баррикад. LAMB OF GOD возбуждают толпу, мягко говоря; если бы на концертах не было безопасности, то, скорее всего, наше оборудование ломалось бы каждую ночь, нас бы сбрасывали со сцены и в конце концов кто-нибудь мог бы получить серьезную травму. В эту ночь не было видно даже охраны, не говоря уже про баррикады. Поклонники держались за сцену и касались моих ног, когда я ставил одну из них на монитор. Это меня слегка раздражало, и я пятился на два или три фута назад до барабанной установки Криса. Я задавался вопросом, где же эта чертова служба безопасности, и с нетерпением ждал конца выступления. Это шоу было катастрофой – клуб отстой, команда злится, сцена маленькая и слишком много людей вокруг нашего оборудования. Переполненная сцена для меня опасна, потому что я постоянно прыгаю, когда мы играем, даже если плохо вижу из-за отсутствия очков и постоянных бликов в глаза. Поклонники колотили по моим ногам и бегали по сцене, еще больше усугубляя ситуацию, пока отсутствующая служба безопасности абсолютно ничего не делала, чтобы их остановить. Мое раздражение росло с каждой минутой.

Это шоу было катастрофой – клуб отстой, команда злится, сцена маленькая и слишком много людей вокруг нашего оборудования. Переполненная сцена для меня опасна

Больше всего меня раздражал один белобрысый поклонник, который снова и снова прыгал на сцену, пытаясь меня обнять, пока я пытался петь. Я видел, как он прыгнул к аудитории в один момент и довольно жестко приземлился на пол, чтобы вновь появиться на сцене некоторое время спустя. Он уже дважды поднимался до этого и, несмотря на покачивания головой, призванные сообщить мое недовольство, снова был здесь. Я решил в этот момент, что с меня довольно, и собрался преподать ему урок. Когда он подошел ко мне, я протянул левую руку вокруг его шеи, подогнул ему ноги и уронил нас обоих на пол. Оказавшись на полу, я захватил одну из его ног своей левой ногой – мой школьный тренер по борьбе назвал бы это половинчатой виноградной лозой – а потом выпрямился и немного прихватил его за горло с левой стороны. Я не душил его, но приложил достаточно силы, чтобы дать ему понять свои претензии. Я держал его правой рукой все время и между строчек песни кричал что-то вроде: «Нет, довольно, ублюдок!» — для большего эффекта. Я полагаю, лучшей аналогией подобной физической конфронтации будет собака, которая переворачивает одного из щенков на спину и рычит на него. Мол, заканчивай, пацан. Я серьезно.

Этот парень, вероятно, не понял моей серьезности, потому что начал улыбаться и махать руками с «козой», почти издеваясь надо мной. Должен признать, что это меня немного разозлило. Я пытаюсь работать, а он, оказывается, считает своим священным долгом сорвать наш концерт. И теперь этот кусок дерьма ухмыляется надо мной. Я держал свою спесь под контролем и просто продолжал петь и кричать: «Хватит!» — пока он не решил, что достаточно долго лежит на полу. Он попытался встать.

«О нет. Этого не случится. Ты хотел оказаться здесь, маленький ублюдок, так и оставайся, — подумал я. – Ты уйдешь, когда я решу, что тебе пора». Он немного запаниковал и начал бороться, так что я обернул левую руку вокруг его горла и прижался всем телом. Он действительно психанул, потому что не мог двигаться, а я продолжал кричать ему в лицо. Я держал его, пока он не успокоился, а потом отпустил. Мне казалось, что он больше не вернется на сцену. Не помню, как он уходил со сцены, но помню, как мой басист Джон посмотрел на меня и сказал: «Это было офигенно».

На самом деле, это последнее ясное воспоминание того выступления. Мое следующее воспоминание туманно и сдобрено набором неоднократно просматриваемых роликов, бесчисленным перечитыванием формулировки обвинения, которое выдвинули против меня, а также изучением в мельчайших подробностях противоречивых отзывов, которые написали свидетели произошедшего.

Я помню, как некий друг, которого я только что так сурово предупредил, молодой парень со светлыми волосами, запрыгивает на сцену прямо передо мной, исчезает в толпе, а затем поднимается, держась за голову, потому что чувствует боль. Я верю в это, но ни в коем случае не верю на 100%, что я толкнул этого человека со сцены. Я помню, как этот человек встает с растерянным взглядом и смотрит в толпу, чтобы убедиться, что он в порядке. Я помню, как несколько ребят из аудитории выставили палец вверх, как бы подсказывая: «Он в порядке, продолжайте». Я помню, как этот человек слегка покачал головой, как будто с ним что-то не так, а потом снова начал трясти головой, как будто ничего не случилось, прежде чем растворился в толпе. Я немного забеспокоился на минуту, но мне казалось, что все нормально, поэтому концерт продолжился. Никто нам не говорил об обратном.

Я не помню завершения шоу, но очень хорошо помню, что произошло дальше. Я отправился в раздевалку и мой сотовый сразу же начал звонить. Я увидел, что это публицист LAMB OF GOD Мария Ферреро. Я не стал отвечать, потому что научился на прошлых ошибках, оплатив несколько счетов после европейских гастролей. Я помню, что задавался вопросом, зачем она позвонила, ведь она никогда не звонит, когда мы за границей. Телефон зазвонил снова. Это опять была Мария. На этот раз я ответил.

Я спросил: «Эй, Мария, что такое?».
«Рэнди, Пол мертв», — сказал она.
«Что? Какой еще Пол?».
«Пол Грей. Пол из SLIPKNOT».
«Черт. В Де-Мойне?».
«Это все, что я слышала. Просто не хочу, чтобы ты прочитал об этом в интернете».
«Спасибо, Мария. Я должен сделать несколько звонков. Пока».

Пол Грей был моим другом из Айовы, который играл на бас-гитаре в составе мультиплатиновой группы из девяти человек в сумасшедших масках, SLIPKNOT.

LAMB OF GOD несколько раз гастролировали со SLIPKNOT начиная с 2004 года, когда мы играли на фестивале OZZfest в компании с другими командами, которые путешествуют по США в летний период и устраивают в каждом городе сущий ад. Пол и я уже встречались на концерте LAMB OF GOD в клубе Айовы, но летом 2004 года наша связь действительно окрепла, когда мы смеялись, говорили о панк-роке и угоняли гольф-кары с площадок, на которых играли. В последующие годы мы пережили замечательные времена и бушевали за кулисами каждую ночь во время совместного девятинедельного тура, чтобы потом встречаться на фестивалях по всему миру. Последний раз я видел его на нашем концерте в Де-Мойне, куда он пришел несмотря на предстоящий перелет для европейских гастролей. Это был большой души человек; однажды я побывал у него дома в Де-Мойне с другой группой, HALO OF LOCUSTS, когда мы играли концерт в его родном городе. Тогда Пола даже не было дома. Он был на гастролях. Но когда я позвонил, он настаивал, чтобы мы остановились в его доме и позвонил своему другу, который приехал с ключами и впустил нас. Пол и я несколько раз обсуждали совместный музыкальный проект и даже привлекали избранных представителей других команд, чтобы сделать что-то уникальное, совершенно отличное от SLIPKNOT и LAMB OF GOD. У меня до сих пор остались музыкальные идеи в голове, но я не представляю, кто может заменить его. Может, этого никогда не случится, потому что он был особым человеком. Я очень скучаю по нему.

Это был ужасный день, но я хотел бы вспомнить больше

Повесив трубку после разговора с Марией, я все рассказал коллегам по группе и провел остаток вечера в нашем автобусе, переписываясь с друзьями о смерти Пола. Я решил выпить впервые за сутки и заглотил два шота Егермейстера в его честь, после чего отправился спать. Мы улеглись около трех или четырех часов утра.

Весь следующий день мы ехали в Польшу. Я напился в дерьмо и плакал, слушая SLIPKNOT на своем iPod и попутно выписывая стихи в блокнот. Я пытался последний раз услышать голос Пола в его басовых линиях, но оставалась лишь музыка. Мне было так грустно от того, что я больше никогда не смогу поговорить со своим другой на этом свете; легче не стало, даже когда я стал приближать свою смерть, закидывая рюмки черного немецкого сиропа от кашля.

Это все, что я помню про 24 мая 2010 года. Я лишь помню, что это было наше первое выступление в Праге, что безопасность была ни к черту, и что мне пришлось бороться с дурным ребенком на сцене, когда скончался Пол Грей. Это был плохой день, но я хотел бы вспомнить больше. Я хотел бы вспомнить каждую секунду. Тогда, возможно, я получил бы реальные ответы на все возможные вопросы, которые мне зададут.

Отрывок из книги «Dark Days: A Memoir» Д. Рэнделла Блайта. Изд. Da Capo Press.

Dark Days

comments